САН-ФРАНЦИСКО

 

Отвергнутый материком город стремится подражать океану, и в самом его центре уже поднялись огромные волны.

Я стоял на гребне такой волны с фотоаппаратом-мыльницей в руках и взор мой качало от знаменитого моста к заливу и обратно. Маленькая китаянка вечного возраста вся сморщинилась добротою, взяла мою мыльницу, навела - вот вылетит пузырёк. Меня шатнуло назад и ,спиной прислонясь к вертикальному океану, я остался на плёнке.

Она ведёт меня на другой гребень - тот что набегает на белую башню, вздымаясь над North Beach, с его ничего не замечающими поэтами-битниками (им наплевать, что они давно уже под водой, - увлечённо беседуют в окружении рыб) и грозя обрушиться и разбить голубое стекло залива, иссечённое клинописью парусов.

Неловко отказываться - китаянка что-то лепечет и указывает медной ладошкой где надо встать для лучшего снимка. И я - вольный морской бродга - нехотя подчиняюсь.

Нет, она уже не отпустит - придумала новый снимок, - "там карасо пудет!" - и я опять подчиняюсь. Делаю это только потому что она так хочет. Но не снимок же хочет она получить - тот останется в мыльнице и не будет проявлен, пока не пройдёт очередной вал моей лени. Нет, она хочет меня! Ну-ну, не ты первая - думаю, наваливаясь, почти ложась на серую вечернюю волну, пахнущую резиной и пальмами и мечтая вырваться на волю.

Теперь это потребует усилий, возможно даже вежливого насилия, которому учит Америка.

Она манит вниз - в подводные джунгли чайна-тауна, туда где хором поют лягушки и вызверились красные драконы. Там, внизу, - лепечет она лучась фантазией, - есть переулок, откуда виден Алькатрас.

Вот тут -то я её поймал: Алькатрас и отсюда прекрасно виден, да и что за невидаль! Не люблю я полосатых аль-капоне. Нет, бабка-девка, тут мы с тобой простимся - мне нужно в другую сторону - на свободу. (Видишь ли, милая, я всё-таки белый американец и поэтому всегда знаю чего хочу)

Спасибо! Имейте хороший вечер! Ещё раз спасибо! Всего наилучшего!

Морщинки доброты на её лице разглаживаются. Бормоча непонятное, она покорно катится вниз, но вдруг возвращается, протягивает мне незнакомый плод - "шмесь круши с япоком" - и семенит обратно.

Откусываю и слежу за ней сверху: маленькая становится всё меньше, погружаясь в сумерки ныряющего переулка. Три раза оборачивалась, видела мой силуэт на фоне вечернего неба, но не знала о чём я думал.

Я думал:

И с чего это я взял, что она хотела со мной переспать?

А если бы и хотела - что с того? - не облез бы!