Тед ХЬЮЗ (р. 1930)                  Существо в Природе. Его место во Вселенной. Его участь во враждебном мире. Существо одиноко.  Оно движется среди неподвижного и стоит на месте,   когда весь мир пришёл в движение. Тщетно искать подобия. Нет согласия, нет защиты. Жизнь в Природе не разумна. Страх гнездится в живом существе. Об этом говорит английский поэт Тед Хьюз. Его поэзия суггестивна. Одновременно темна и прозрачна. Он родился в 1930 году в Митумройде (западный Йоркшир) в семье плотника. В Кембридже изучал английскую литературу, археологию, антропологию. Был женат на Сильвии Плат - знаменитой американской поэтессе. Первая книга стихов вышла в 1957 году. Сегодня Хьюз - один из крупнейших поэтов Великобритании. Его язык непривычен. Поэт говорит, что если бы не родной йоркширский диалект, он не начал бы писать стихи. Этот диалект сохранил черты древнеанглийского - он более земной и конкретный, чем латинизированный современный английский. Метафизический космос Хьюза распадается на диады: движущееся - неподвижное, поддающееся - противостоящее, живое - природное. Природа не знает о ютящемся в ней Существе, не даёт ему никаких зацепок для выживания. Оно должно выжить, опираясь на самого себя. Найти в себе второе "я" и сыграть с ним в одну из игр - страх, подчинение, обиду, дружбу.   Овцебык Буря грохочет экспрессом: на крыше мира идёт транспортировка Снега к горизонту. В вышине, словно флюгер, Стоит Овцебык, укрытый шерстью до самых лодыжек. Посреди материка белых сумерек, под громыхающими колёсами ветра Он прильнул к оконцам глаз В своём крошечном замке, Похожий на рыбёшку на дне бурной реки. Звёзды, приколотые к своим дрожащим лучам, бестолково сгрудились на самом донышке вечности. Их мотает каждым порывом ветра, Они обмерли, ждут, что вот-вот их швырнёт в какую-то новую Бесконечность. У сломанных деревцев на склоне Нет сил, чтоб ободрить друг друга; Они поникли, боясь даже подумать о сосущей бездонности шквала, Хватающего за шею, чтоб колотить друг друга плечами. На него смотрят горы, Словно окоченевшие мамонты разглядывают рекламу кока-колы. Вокруг него вздымаются моря - и застывают в удивлении, Так любопытные киты Окружают пробку шампанского. А он счастлив. Там, под заснеженной крышей рогов, Сгорбившись у камина, Мурлыкая песенку, Листает детскую книжку С картинками про себя самого: Каким он был вчера, каким станет завтра... Содрогается Полюс. Небо свергается с края земли, звёзды в ужасе жмутся друг к другу.   Лиса-мысль Вижу лес этой полночи: Здесь есть что-то ещё, кроме Одиночества часов И белого листа, где шевелятся мои пальцы. В окне беззвёздно, Кто-то близкий, Хоть и скрытый во мраке, Вторгается в одиночество: Холодный и нежный, как чёрный снег, Лисий нос тронул лист, ветку; Пара глаз правит движением, Которое - вот, вот и вот - Оставляет следы на снегу Меж стволов, и осторожная Тень хромает позади пенька, а в яме Тела, пересекшего поляну, Светится глаз - зелень Всё шире и глубже, Блестя, наливаясь, Прихотливо петляя, Пока, остро и горячо пахнув лисой, Не прыгнет в дырку в моей голове. Опять беззвёздно. Тикают часы. Страница напечатана.   Ягуар Обезьяны зевают или смакуют блох, Кролики дико орут или слоняются вдоль решёток, Как дешёвые шлюхи, выпрашивая орешки. Утомлённые бездельем лев и тигр Неподвижны, как солнце. Кольцо удава Окаменело. В одних вольерах пусто, из других Слышно сопенье из-под прелой соломы. Непритязательные картинки. Но стоит тебе пройти дальше, И ты увидишь клетку, перед которой Стоит заворожённая толпа и смотрит - как ребёнок смотрит сон - На ягуара, бешено бегущего вслед за свёрлами своих зрачков, Которые плавит ярость. Он не ради разминки - Глаз счастлив, что слепнет в огне, От ударов крови в мозгу глохнет ухо - Он убегает от решёток, клетка значит для него Не больше, чем убогая халупа для поэта, В его беге - саванны свободы, Мир вращается от толчков его лапы, Горизонты проходят над полом тюрьмы.   Лось Глупый Лось похож на шагающую крышу. Заблудился в лесу. Шёл, шёл, споткнулся, встал. Тяжёлые костяные мысли растут возле ушей. Задрал голову - авось что-то свалится с неба. Пробует думать, Возложив тяжесть мыслей на аналой передних ног. Он не видит мира вокруг: Куда он пропал, этот мир? Какой он хоть с виду? Лось ломает кустарник, входит в озеро, смотрит на гору и орёт: "Где моё место в жизни? Я не туда попал!" Разворачивается и выносит на себе пол-озера. Посмотрел с упрёком на хихикнувшую под копытом колючку - Навстречу ему - другой Лось. Он смотрит на него и думает : "Это только моё отражение" Где же весь мир? Мой пропавший мир? - причитает Лось. - И почему я так уродлив? И страшно далёк от свлих копыт?" Он плачет. Горькие капли капают с отвислых губ. Другой Лось стоит рядом и тоже плачет. :Печальные призраки нашего леса:   Заяц-Снежный-Сапожок Заяц-Снежный-Сапожок, Лапы белого вихря. Вот он мчится за вьюгой, - Большая заплутавшая снежинка, Петляет, словно путаясь в бинтах. Белый, он мечтает о бескрайней белизне, Чтобы в ней затеряться. Но звёздное небо напало на след - Он шарахается от своей тени Вправо, влево, назад, вперёд - И вдруг вылетает на синий лёд, Едва не столкнувшись с Луной. Замер, вытянул шею, Слушает: Не щёлкнет ли лисья сосулька, не прошуршит ли Облако Белой Совы. В его шныряющих глазках Идёт кровавая битва. Стеклянные горы, безмолвный лес Насторожились в его ушах, Как антенны. Вот сильнее запрыгал нос, Гулче забухало жаркое сердце:   Не убежишь от своей Подкравшейся тени.