Карл СЭНДБЕРГ
(1878 - 1967)


Крупнейший американский поэт, сравнительно хорошо известный у нас, в первую очередь благодаря переводам И. Кашкина и М. Зенкевича. Не только поэт, но и прозаик, написавший одну из лучших биографий Авраама Линкольна.
Имя Сэндберга стоит рядом с именами Фроста и Хемингуэя - именно эти три автора были "открыты" и официально признаны советской литературной властью периода хрущёвской оттепели.
В английском языке есть слово, которым британцы обозначают классический фрак с раздвоенными, как ласточкин хвост, фалдами; американцы этим же словом стали называть молоток с гвоздодёром. Эта метаморфоза очень много говорит об американском характере и о поэте Карле Сэндберге* .
В стихах, предлагаемых вашему вниманию, выражена стержневая тема тема его творчества - тема мужественного отношения к смерти, понимаемой как окончательный провал в небытие. Всё творчество Сэндберга является волевым усилием по преодолению обречённости. В этом преодолении есть нечто от экзистенциализма с его неверием в возможность победы. Однако, в отличие от экзистенциалистов, Сэндберг не прибегает к бунту. На место бунта он поставил труд, который считает единственной нелживой формой участия человека в жизни. 

ПРЕРИЯ
(отрывок)

Прерия, мать, я твой мальчик, один из твоих сыновей.
Я люблю тебя сердцем мужчины, убаюкавшим свою боль.
Здесь, посредине твоей бескрайности, я не прошу ни о чём, кроме
Ещё одного рассвета, кроме ещё одной пылающей луны,
Отражённой пожаром в реке.
Я говорю о новых городах и новых людях.
Знайте: прошлое - это горсточка пепла.
Знайте: вчерашний день - это утихший ветер,
Это закатившееся за горизонт солнце.
Вам говорю я: нет ничего, кроме океана завтрашних дней,
кроме неба наплывающих завтра.
Я брат лущильщикам кукурузы, что глядят на закат и бормочут:
"То-то завтра будет денёк!" 

 

 

НЕУДАЧНИКИ

Если я набреду на могилу Ионы,
я присяду и вспомню:
меня тоже однажды поглотила тьма,
и всё же я вышел на свет живым.
Проходя мимо надгробья Нерона,
я скажу: "Вот и отлично!" -
я тоже сыграл на скрипке в горящем мире
и выкинул столько нелепых фокусов!
А ещё я ищу могилу Синдбада,
чтобы пожать его прозрачную руку и сказать:
"Ни ты, ни я не умер слишком рано,
ведь правда, старик?"
И последний ночлег Навуходоноссора -
когда подойду к нему, то скажу:
"Ты ел траву, а я однажды съел ворону -
ну, кто из нас теперь богаче?"
Джек Кейдж, Джон Браун, Джесс Джеймс -
возле них я тоже помедлю
и скажу их надгробьям:
"Боже, дай силы вспомнить всех неудачников!"
Я попрошу всех посыпать головы пеплом
в память о том сержанте в Белло Вудс,
который шагал в ураганный огонь, крича на своих парней:
"Эй вы, ... , вперёд! Вы что - захотели жить вечно?!"

 

 

ТРАВА

Соберите трупы Аустерлица и Ватерлоо,
засыпьте землёй и дайте мне время:
я трава, я расту везде.
Соберите трупы под Геттисбургом,
сложите трупы Ипра и Вердена,
покройте землёй и дайте мне время.
Пройдёт два года, десять лет, и пассажиры поезда
спросят у проводника:
Как называется это место?
Где это мы проезжаем?
Я трава.
Я хочу работать.

 

 

ПАСТОРАЛЬ

Любовь - это песнь соловья у тебя в груди,
когда труд твой тяжёл и долог.
Радость - это гонга удар, когда кончен рабочий день.
Смерть не спеша пожирает тех,
кому нечего делать
и кто не умеет не делать ничего.

 

 

У МОГИЛ

Цивилизации расставляют, как кегли, а потом сбивают шарами.
Цивилизации сваливают в мусорные баки и увозят вместе с картофельной
шелухой и пригаром кастрюль.
Цивилизации - творения художников, изобретателей, мечтателей, работяг и гениев -всё
попадает на одну и ту жу свалку - одно за другим.
Но об этом - молчи! Ибо здесь, на краю могил, тишина - это высшее благо. Молчи! Стоя над
эпитафиями, слыша лебединые песни, витающие в воздухе, молчи - и забудь! Молчание -
благо.
Но если какой-то дурак и трепло, язык без костей, поднимет из кресел свой зад и затянет:
"построим такую культуру, в которой святые плоды творчества будут бессмертными..."
Если такой вот болтун возникнет и начнёт вещать - заткните ему рот, завяжите на нём трубу вместо
галстука, упеките его в каталажку в Ливерморе, тюрягу в Атланте, пусть он полопает из
жестянки в Синг-Синге, пускай догнивает в Сан-Квентин.
Закон есть закон: когда цивилизация отправляется глотать пепел вместе с другими, то болтуны
должны умереть первыми -
Им нужен хороший пинок, чтоб заткнулись!
Поскольку у входа в могилы молчание - благо, то помолчи и об этом.
Молчи и забудь.

 

 

СУМЕРКИ БИЗОНОВ

Бизоны ушли
И те, что их помнят - ушли
Те, что помнят как толпы бизонов
топтали прерию, перемалывая её в пыль,
как плыли они, склонив головы,
в великом шествии заката,
погружаясь всё глубже и глубже в сумерки
Те, что помнят бизонов - ушли
И сами бизоны ушли

 

 

ОКНО В ВАГОНЕ

Из вагона ночь кажется
огромным, чёрным, нежным существом,
израненным станционными огнями

 

 

ПРИГОТОВЬСЯ

Привыкни к земле
Она ждёт твоего возвращения.
Првыкни к морю
Потому что на 9/10 ты был водой
И вкус соли прильнёт к твоим губам.
Приготовься для неба.
Ибо воздух - он был тебе очень нужен -
И ты вернёшься обратно, обратно - на небо.

 

 

ВЕЛИКАНЫ

Укройте меня
сумраком, пылью и снами.
Укройте меня
и уйдите.
Укройте меня,
услышьте мой зов и укройте.
Неутомимые великаны,
приносящие сумерки, пыль и сны.