Виктор Райкин

(Нью Йорк)

Стамбул

В дороге встречается разное, и с каждым встречным надо поговорить. Если не разговоришься сразу, при встрече, - пройдёт мимо и оставит свой монолог, который не закончится никогда. Много их тянется за мной, таких монологов. Долгий, взволнованный шлейф.

*********

В стамбульском порту Сиркеджи толпы движутся караванами, закручивающимися в длинные спирали, концы которых упираются в билетные кассы, в трамвайные остановки или воткнуты в начала узких улиц, обвивающих круглый холм, увенчанный парками и мечетями. Вдоль спиралей выстроились лотки базара, за которыми стоят небритые мужчины и гортанно выкрикивают названия овощей и фруктов: над лотками вздымаются горы синего, кроваво-красного и зелёного цвета, закрывающие продавцов по грудь.

Многоэтажные паромы то и дело отчаливают из Сиркеджи, чтобы пересечь Босфор и пристать к противоположному, азиатскому берегу или плыть дальше в Мраморное море, к Принцевым островам. Другие такие же паромы причаливают, степенно обходя те, что всё ещё стоят у причала.

Порт - самое трудное место в городе. Из него надо поскорее уплыть, а если не уплывёшь, а как обычно уйдёшь, поднимаясь на холм по улочкам, похожим на старые иззубренные сабли, - не перестанешь спиной думать о море, которого ты лишился.

Так ограбленный чувствует, что мешок всё ещё висит у него за плечами.

*********

: они стоят под тентами в своих баркасах, которые Босфор болтает как скорлупки. Двое прикованы к жаровням, на которых скворчит ставрида, третий ловко делает бутерброды с жареной рыбой и помидором на белом хлебе, а четвёртый - в пёстром халате и феске - передаёт их покупателям, быстро берёт деньги, мгновенно даёт сдачу, не переставая кричать во всё горло : "Буйрон!* Буйрон!"

: ветер несёт над водой горьковатый дым от жаровен; лодки пляшут на волнах; на Босфор опускаются многолетние сумерки; ветер усиливается, уплотняется время, и крики торговцев - последнее, что нам предстоит услышать.

*********

В плотных сумерках с куполами на фиолетовом небе. Хочу стоять, повернувшись боком к кофейне с диванами, продавленными задами курильщиков кальянов и длинных трубок; чтобы левой щеки касался яичный двусмысленный свет из дверной арки, а правую морщить, уклоняясь от иглы минарета. И вдруг, как подсечённая на крючке рыба, вздёрнуть подбородок к небу - навстречу небесному воплю.

*********

Широкая площадь перед мечетью, залитая луной. Решиться выйти на её середину значит очутиться под микроскопом в гигантской операционной, под фиолетовой лампой. А ведь когда поднимался сюда по большим плоским ступеням и когда проходил под низенькой задушенной плющем аркой, ты думал, что идёшь на встречу с чужой тайной.

А никак не со своей собственной.

*********